"Я к вам пишу...", Наше творчество

автор темы: zайкА

Дорогие форумчане! Давайте делиться в этой теме своими стихами!




Ссылка на старый форум

 

С Днем Великой Победы…

Есть славный день, что нас объединяет.
И делает всех нас чуть-чуть сильнее.
И этот праздник всех соединяет,
Становимся мы ближе и роднее.

Все меньше тех, кто подарил Победу.
И помним всех, кто Родине служил...
Отцы и братья, сестры, дяди ,деды.
Как много их, кто головы сложил...

Беспомощны порой седые ветераны...
Но все они создатели триумфа
Великой нашей Родины единой.
Они уже прадедушки кому-то.

Вы одаряйте их заботой бескорыстной.
Старайтесь слышать их и сердца не жалейте.
Как мало надо ,чтобы быть счастливым.
Добром и благодарностью согрейте.

И делать это надо постоянно...
И помнить тех, кого уже не знали.
Тех смелых, молодых ,прекрасных.
Которые Победы не дождались...

 

Lady-in-red, замечательно! Спасибо)))

 

Спасибо большое, Куколка, за Ваше мнение и беспокойство!)))

 

А знаете, не тронуло меня
Пустое поле, где стоял дом детства
Который приступ наглого огня
Живьём сожрал и всё что по соседству

Спойлер

Не тронул вдруг просевший наш погост
Где вот они лежат родные рядом
Кресты стояли будто во весь рост
Сейчас в поклоне за худой оградой
Сосняк стоит всё так же и река
От ветра рябь и жизнью серебрится
Но одичали речки берега
И в ночь чуть три - опять уже не спится
Не тронуло меня, но отчего ж
Так тихо, больно, не сказать ни слова,
То вдруг нахлынет память детства снова,
То вновь внутри настрой "прошу, не трожь".
Мы были счастливы безмерно безгранично
Теперь как будто сдёрнули покров
Всё тот же воздух солнце щебет птичий
Но нет людей, тех чувств, и голосов
Что происходит я одна тоскую
Теряю вижу изменения но я
Всё та же в общем то и медленно плету я
Своей судьбы косые кружева
А знаете не тронуло меня
И завтра в город, я возьму эспрессо
В стаканчике, и на борту экспресса
Я вытащу осколки того дня
Вернусь в уютную и взрослую берлогу
В болотце я погрязну понемногу
Себя я буду страстно уверять
Что мне на всё по сути наплевать

--- Сообщение добавлено 17 май 2018 ---

***
Волнуюсь, тихо, я к тебе иду.
Торжественно. Роса. Промогли ноги.
Не замечаю. К своему стыду
Не находила год к тебе дороги:

Спойлер

Я не молилась. Отчуждённость чувств.
Запрятала их за семью замками.
И лишь тупая ноющая грусть
Сжимала методично временами.
Все Пасхи - мимо. Время как вода.
Но вот опять стою перед оградой.
Цветёт сирень, полпятого утра.
Твоя калитка приоткрыта.
Рада,
Ждёшь будто. Плач нельзя сдержать.
Скучаю остро, и хочу коснуться
Щеки живой, убрать за ухо прядь,
Теплом души как пледом обернуться.
Любила не за что-то, просто так.
Терпела меня, Ты - меня. Терпела.
А у меня всегда в душе бардак.
И о себе - всегда. Обидеть - смело.
Какой красивый, лёгкий с виду крест.
Твой. Крест. Что? Я не понимаю.
Солнце всё ярче. Вдруг ушёл протест.
Я с телефона литию читаю.
Пою, читаю. Всё легко-легко.
Давно так не было. В душе - любовь и трепет.
И ты сейчас совсем недалеко.
Христос Воскрес. В тот миг я знаю это.

 

Поезд

На верхнюю полку, где ветер хиппует
и мухи влетают в окно,
подняли брикет в шоколадной глазури
и пончиков пару кило.

А нижняя полка решала сканворды,
листала страницы газет.
И женщина в возрасте ножичком, гордо,
на булку вносила паштет.

Один пассажир из купе по соседству
на станции вышел курить.
У женщины с булочкой ёкнуло сердце
и вскрикнула женщина:"Вить!"

Мужик обернулся встревоженно, бледный,
вздохнул облегченно, легко.
- Ошиблись, я Лёлик с бульвара Победный
с фамилией Косач-Квитко.

На женщину с булочкой прыснули пятна,
из рук выпал с банкой паштет.
А верхняя полка все шамкала жадно
с глазурью пломбирный брикет.

 

Может петь соловьи разучились,
Песни стали уже не те,
Даже трели у них растворились
В незатейливой простоте.

Видно там, где они зимовали
Тишины уже больше нет,
В их распевах о сказочном крае
Отразился военный след.

И гремит там войны канонада,
Пожирая жизни людей,
Расползается злобы армада
Порождая царство теней.

Далеко всё, никто и не знает,
Соловьиный натужный стон,
Нас с прискорбием предупреждает,
Приближается Армагеддон.

 

Марженка

Расскажи, пражанка Марженка,
сколько голых берёз порублено,
про настой расскажи спаржевый,
как его отхлебнул возлюбленный
и очнулся от чар ведьминских,
и увидел - вся степь - проплешиной,
и узнал, что покой вселенский
погубили ветрами лешими.

Ты по топям брела, омутам...
Расскажи, как искала Еничка,
как седело волос золото,
прокисало в сосуде времечко.
Был рассвет в чёрный кант выкрашен...
Воздух свежий смердел как пьяница.
Ты сулила беду выкравшей
от субботы до новой пятницы.

Добредя до глазниц пропасти,
ты нашла его, пана Еника,
ты стоптала в пути шлёпанцы,
износила четыре веника.
Две колдуньи сошлись во поле,
порубили березам косточки,
звали духов, кнутом хлопали,
изгоняли больные звёздочки.

Еник выпил настой спаржевый
и увидел - вся степь - проплешиной...
Он ушёл навсегда, Марженка,
от влечений и зелий бешеных.

 

***
Разве всё могло бы быть иначе.
В тупике, в ловушке скорых слов.
Тот, кто справа, как обычно, плачет.
А другой подкидывает дров.


Странно, смутно, будто бы в тумане.
Чары, что-ли. Вычурное «Вы».
Праздный взор залип в киноэкране.
Время – зря. Методы – не новы…


Путь по склону – вправду лёгок, краток.
Ветер – в спину, сладостный пейзаж.
Мессианства чадный отпечаток
В зеркале. Ханжа. Приличный стаж.


Ты кого спасаешь, если тонешь?
Сам слепец... Куда - по краю рва?
Лжёшь себе, оправдываешь, споришь.
Школа жизни – за экзамен два.


Что теперь? Имеешь – что имеешь.
Пустота – аж негде больше жить.
Как старуха – кости, прелесть греешь,
И колена больно преклонить.

 

Паранойское

Город пребывал в рассветной неге.
А когда-то клялся старый егерь,
Ной здесь был с ковчегом на ночлеге,
подморозив допотопный мозг.
В гамаке качаясь между кедров,
слушал песни северного ветра,
и с глубокой верой в примаверу,
заложил булыжник в Пара-нойск.

Через тьму веков, числом под триста,
стражам Паранойска сонный пристав
зачитал указ премьер-министра:
«Дать народу - пару по нутру!»
И пошла метать контора бисер:
каждому Остапу Б. – по Кисе,
карапузу – по молочной сисе,
а гуглУ – по яндекс точка ру.
Важенку - пятнистому оленю,
папе Карло - новое полено,
Крупскую - субъекту с ником Ленин,
и Снегурку – дедушке Моро..
По Мазине – всякому Феллини.
по моржу – сонарной афалине,
дворовОй вороне - хвост павлиний,
коромыслу - звонкое ведро.

И поэту в бане дали пару,
семиструнку, попугая ару,
пятый том премьерских мемуаров,
а волчонок из последних сил
сам приполз, и лёжа в бурой жиже
у порога, чуял - к Богу ближе…
Тот, который не стрелял, не выжил,
И волчок-подранок голосил.

«Брат, поёшь?», - сказал поэт. «Здорово!
Ежели Господь послал второго,
Ты – ему, а он - тебе дарован.
Гамлет, Гамлет, этот выход твой!»
«Протопи мне баньку»,- пел Володя,
Иноходцы вздыбленных мелодий
Табуном рванулись ввысь к свободе.
Люд у бани закричал : "Живой!"

На заре глухое пенье стихло.
Спать легли премьеры и шутихи.
Кутались дубы, не справясь с тиком,
в бледно-синий креп-диагональ,
и никто не знал: приснилось это,
или вправду видели Поэта,
а мальцы нашли в снегу нагретом
сбитую подкову и ухналь.

 

Ухналь, когда бы мне об этом знать
Кто это: рыба, зверь иль птица..
Тогда не стала бы гадать -
Сказала: "Это: небылица"!!!

 

Наблюдали августовский «звёздный дождь», как множество метеоритов из созвездия Персей сгорали в атмосфере.

Август
В августе остывает лето,
В августе по ночам звездопад,
Гончие из Персея где-то
В небо врываются и горят.

К осени сохраняем привычки
И рассуждаем, потупив взгляд,
Все эти звезды горят как спички,
Я наконец-то покою рад.

Только вдруг улетаешь в небо,
Что с тобою уже наплевать.
Пусть звездою ты раньше не был,
Падая, хочется и сгорать.

В августе остывает лето,
В августе по ночам звездопад.
Осень упрямо крадётся где-то,
Готовя мучительный листопад.

 

Листопад рисует осень,
И небес далёких просинь,
Вновь моё ликует сердце,
Открывая счастью дверцы.

 

Море Балтийское, море прохладное,
Ветер гуляет над желтыми дюнами.
Родина деда, земля благодатная,
В сердце звенишь ты гитарными струнами.

Вижу сквозь время гитару я старую,
Вижу, как дед мой берет ее бережно,
В звуках я слышу тоску небывалую,
Сердца тоску по литовскому берегу.

Родина деда, такая далекая
И навсегда недоступно-прекрасная!
Плакала молча душа одинокая,
Деда душа, над судьбою не властная.

Вдаль уходили печальные месяцы,
Следом летели мелодии грустные –
Сосны родные во сне ему грезились,
Детства далекого тропочки узкие…

Снова я слышу простые мелодии
Невыносимого сердцем изгнания,
Деда любимой несбыточной родины,
В памяти кружатся воспоминания.

 

Вчера умирало Лето -
Об этом сказали мне Листья,
А Листья узнали от Ветра -
РассЫпались шубой лисьей.
Вчера умирали мысли..

 

Твой город

Возвращаюсь в твой город
мысленно и по-плотски.
Ты там красив и молод,
и не темнишь, как Троцкий.

В городе канительно
птицы возводят храмы,
мокрою акварелью
дождь припадает к раме
кухонного оконца.
Я занавеску сдвину,
чтобы приблизить солнце
и воскресить мужчину,
за городской стеною
стёртого шквалом черни.

Город нас ждёт с тобою
из пустоты неверья.

--- Сообщение добавлено 5 сен 2018 ---

Лето

Я зиму мягко отфутболила,
а с летом мне б сыграть краплёными.
Сходить на выставку Лю Болина,
в лугах вдохнуть ветра зелёные,
бежать в сандалиях и в шортиках
от ливня... Прыгать через лужицы,
съесть двадцать пять клубничных тортиков
и пить коктейли вместо ужина.
Объесться сладкими арбузами...
Всплакнуть в подушку по-девичьему,
влюбившись в рыжего и в русого,
и не сумев кого-то вычеркнуть.
Познать три истины, две радости,
изюм найти в перловке с перчиком,
подать Всевышнему ходатайство
о благодати летним вечером.

 

Не болей

Давай составим пакт о «неболении»,
всё чин по чину: подписи, печать,
скрепим его скрипичными коленями,
друг другу нот не пробуя вручать.

Забудем про пилюльки и давление,
оставим эскулапов не у дел,
чтоб доктор Чехов цокнул с удивлением,
а доктор Фрейд гляделки проглядел.

Давай не будем мучиться проблемами,
возьмём на берег юности билет,
запустим змея борьку в небо летнее,
раскрасим в цвет подлодки драндулет.

Снаружи подопрём его поленьями,
пусть зацветут цветочки в бороде,
я буду хлопать глазками оленьими,
а ты искать у вечности предел.

Когда построишь ты машину времени,
то я спросонья дёрну за клаксон,
ты взвоешь, словно взятый в плен пигмеями,
и выдашь тайны игрека с иксом.

И путая высокое и низкое:
земную рожь с цветущим небом льна,
побыв денёк разумной дофенисткою,
пойму, что снова я тобой больна.

 

Чайка

Ты сидел на балконе, пил кофе и нервно курил,

розовела заря, говорят, скоро будут морозы.

И ворон во дворах нынче много, и возле могил:

я на кладбище ездил поклон передать тёте Розе.



Там уж несколько лет как знакомых и близких людей

собирает земля в одном месте, а раньше - застолья.

И чем дальше живёшь, тем короче кортеж кораблей,

и тем глубже закопаны крестиков острые колья.



Ты на море бывал сотню раз, ты был смелый моряк

и сражался со штормом, как траппер с таёжным медведем.

Но однажды на суше ты встретил надежный маяк.

Призадумался я - может зря ты его в жизни встретил?



Никогда не читал книжку Баха, названье прочел,

"Чайка" слово запомнилось - лихо, летяще звучало

Чайка - птица свободы и ты - благородный орёл

часто за руки взявшись брели у морского причала.



А потом весть сразила, нейроны в клочки порвала.

Лучше б крылья сложить и уйти в бестелесье навечно.

Воду с солью морскою хлебали, молясь, купола

в день, когда твой маяк уходил, улетал тропкой млечной.



Ты сидел на балконе, пил кофе и нервно курил,

розовела заря, говорят, скоро будут морозы.

Век без Чайки прошел, ты горюешь и пьешь на помин

навсегда юной девушки Чайки-моей тёти Розы.

--- Сообщение добавлено 15 сен 2018 ---

Зрелое

Ночами ходит сказочник Лукойе:
он превращает в лунный трон кровать,
а фикус - в свежесобранную хвою
и дни он, будто кур, идёт щипать,
чтобы скорей вернуться к детским грёзам
и влить настой из концентратной лжи.
У волшебства есть полновесный козырь:
умение все пазлики сложить
в одну желанную картину мира,
в которой песни льются день и ночь,
где литры пепси, центнеры пломбира
и мама знает как тебе помочь
решить замысловатую задачку...
Еще там солнце лыбится весь год,
цецарка гнёзда вьёт, сорока скачет,
в неделе там пять праздничных суббот...

Как жаль, что детство - быстропроходяще
и на Лукойе в зрелой жизни ценз.
Вихрастый мальчик ныне лыс, на даче
он глушит водку, приближая тлен.

 

ЯЩЕРЫ
Ящеры древние, пращуры птичии,
листьями по ветру вьётесь над бездною,
хлебного дерева булки пшеничные
рвёте на части когтями железными

Как вы их точите - длинные, острые,
с кем вы летаете в небе лазоревом?
Может, вы спите на маленьком острове,
воины канувшей в лету Истории?

Может, вы бродите в грёзах несбыточных
юноши томного с книгами умными,
... или вас водит, как лошадь на ниточке,
маленький мальчик в саду между клумбами?

Я бы ваш панцирь расчёской погладила,
клювы и когти очистила лезвием.
Мне бы увидеть хоть раз птеродактиля
и полетать с ним над огненной бездною.

 

Полночь

Выше крыши месяц рыжий,
ниже - я кефирчик пью.
А бухгалтерша все крыжит
арифметику свою.

Вот созвездие медведей
вышло в полночь погулять,
парень пятнадцатилетний
на гитаре стал бренчать.

Разбудил собачку Жучку
и медведям зло грозил.
Марьиванны кликал внучку.
с запорожца слил бензин.

Допила кефирчик кислый,
вышла воздуха набрать.
Мишки в небе брешь прогрызли,
дождь по крыше стал стучать.

Я захлопнула квартиру
и забыла там ключи.
Дождь хлестал, корябал спину,
хвостик в тряпочке мочил.

Вдруг, смотрю, а Марьиванна
крыжит пухлые тома.
"Марьиванна, Вы гуманны,
Мать Тереза Вы сама!

Приготовьте мне полночный
с тёплой водкою графин.
Мне поведать надо срочно
кто с машины слил бензин".

 

Пряности
Мускат, имбирь, щепоть корицы...
То горький вкус, то привкус сладкий.
Расположившись на ключице
томилась тёмная заплатка.

Заплатку-родинку однажды
увидел ты в потоке света,
когда в толпе других сограждан
гулял с щенком породы сеттер.

За родинкой пошел, шизея,
по-пёсьи ясно носом чуя
чабер, анис, щепоть шалфея...
экстаз, перченность поцелуя.

Позднее ты скулил, как сеттер,
когда тебя носком пинали,
главенство чувствуя в дуэте
в горизонтали, в вертикале.

И ты уполз, Табаки бедный.
С припиской к тексту эпикриза
летели, движимые ветром,
шалфей, чабер, щепоть аниса.