Русская рулетка

​

Спойлер: Правила игры

1. Уважаемые участники заявляют о своем желании сыграть.
2. Ведущий составляет цепочку тайно.
3. Участники в личку ведущему отправляют названия фильмов.
4. Согласно цепочке, ведущий отправляет игрокам фильмы для просмотра через личку.
5. Рецензии так же отправляются ведущему в личку и выкладываются им по мере поступления.
6. Свои догадки по авторам той или иной рецензии тоже отправляются ведущему тайно.
7. Ведущий выбирает а) лучшую рецензию; б) объявляет главного шайтана рулетки в) обнародует цепочку.

 

Да без нажима я. Мне граф Александр Малинин покоя не дает, вот кака беда))) Сэр Элтон Джон несколько смущает, а в остальном.. Не титул красит человека

 

Тоже не понимала никогда. Что такого нашла героиня Симоновой в Афоне???? Зачем эта тургеневская девушка ему вообще. Наверное чтобы совесть его заблудшую и заснувшую растормошить. Хотя, меня поведение барышни всегда в тупик заводило ((((

 

Нет, в Тюдорах все довольно жестко. Соплей там нет. После рождения дочери Генрих вел себя по отношению к Анне, как м... ну, то слово, которое тут пару страниц назад обсуждали, - и в сериале это показано в полный рост

 

Она ему вообще ни за чем. Это классическая история-барышня и хулиган. Она его придумала, влюбилась, пририсовала ему массу положительных качеств, пожалела, ну, как все тонкие тургеневские неопытные восторженные барышни. А он не способен был оценить. Даже не понял, чего это она так)))) Его к мясу тянула. Она для контраста там была, чтобы мы Афоню глыбже поняли

 

А как с"Не горюй"?
Для меня Данелия начался именно с этого фильма.
Я каждый раз плачу и смеюсь, глядя этот фильм.
Какой там колорит, музыка, какие актеры!

• Серго Закариадзе
• Вахтанг Кикабидзе
• Софико Чиаурели
• Анастасия Вертинская
• Лия Гудадзе
• Верико Анджапаридзе

И, конечно, Леонов - талисман.
Во всех фильмах, начиная с предыдущего "33".

 

Нет,Маришк. Когда барышня и хулиган, тогда она вся такая воздушная, к поцалуям зовущая. А он брутален, харизматичен и устоять против него нет никакой силы воли)))) А Афоня - это Афоня... нет в нем ничего притягательного для молоденькой девушки. Но есть один аргумент всегда в запасе - любовь зла )))))

--- Сообщение добавлено 27 май 2018 ---

И еще один талисман в его фильмах:
На речке, на речке, на том бережочке
Мыла Марусенька белые ножки

 

С Не Горюй и другими фильмами все хорошо. Кин-дза-дза-облом моей юности. Его в прокат выпустили 8 марта, мы с подружками, школьницы еще, шумной компанией отправились смотреть. И... ничего не поняли. Она для нас была слишком остросоциальной и иносказательной, эта комедь. А скупость видеоряда еще больше нас удручила. В общем, подарок к женскому празднику от Данелия мы не оценили. И у меня в памяти надолго этот эпизод засел, как облом на 8 марта. Потом, я, конечно, его пересматривала, муж его обожает, и, вроде я уже повзрослела, и смотрела, и смеялись мы с ним вместе. Но что-то у меня все равно к нему осталось.. Предвзятость какая-то.

--- Сообщение добавлено 27 май 2018 ---

Видимо, в глазах неопытной медсестрички этот сантехник брутален и харизьматичен)

 

Товарищи, а что это нас со штихелями понесло?)))))))))))

 

Поскольку я этим вопросом озадачивалась, то она ему говорит, что влюбилась в него. когда он в волейбол играл, молодой и красивый)))

Точно. Сильный сериал. Первые два сезона- срыв башки, на третьем мне стало скучновато, а четвёртый я смотреть не стала)))
Потом подобные сериалы стали расти, как грибы после дождя: Борджия, Столпы земли и т.д.

--- Сообщение добавлено 27 май 2018 ---

Переведи для тупых))) В смысле, стружку снимаем?

 

Ну, что это мы ударились в обсуждения творчество Данелия?))) Прям хоть тематический тур объявляй, да все обсудили уже. :)

 

Так фильм его в туре участвует, Орел и Решка, ну, и понеслось. Я б на твоем месте удивилась, отчего мы Михалкова опять обсуждаем)))

 

я, кстати, почему А выделяла, потому что, поменяв ударение в фамилиии, Михалковы продолжили служить отечеству и просвещению. И "царю", "царьку".Но, прежде всего, отечеству и просвещению. Ведь оно, отечество, никуда не делось. Ему нужны были хорошие поэты, кинематографисты. Они пожертвовали титулом, потому что новому строю было принципиально важно объявить, что "кто был никем, тот станет всем". Пришлось стать никем.

Парадоксально, но при новом строе, чтобы сохранить верность дворянским традициям, нужно было отречься от сословия. Иначе быть расстреляному. Это, конечно, геройский поступок, и все такое. Но живому служить отечеству интереснее, чем мертвому.
Можно было эмигрировать и служить Франции, допустим, под фамилией МихАлковы. Они остались.
Очень люблю читать воспоминания Надежды Тэффи про тот период.

Спойлер: Ностальгия

Автор считает нужным предупредить, что в «Воспоминаниях» этих не найдет читатель ни прославленных героических фигур описываемой эпохи с их глубокой значимости фразами, ни разоблачений той или иной политической линии, ни каких-либо «освещений и умозаключений».

Он найдет только простой и правдивый рассказ о невольном путешествии автора через всю Россию вместе с огромной волной таких же, как он, обывателей.
И найдет он почти исключительно простых, неисторических людей, показавшихся забавными или интересными, и приключения, показавшиеся занятными, и если приходится автору говорить о себе, то это не потому, что он считает свою персону для читателя интересной, а только потому, что сам участвовал в описываемых приключениях и сам переживал впечатления и от людей, и от событий, и если вынуть из повести этот стержень, эту живую душу, то будет повесть мертва.

Москва. Осень. Холод.

Мое петербургское житье-бытье ликвидировано. «Русское слово» закрыто. Перспектив никаких.

Впрочем, есть одна перспектива. Является она каждый день в виде косоглазого одессита антрепренера Гуськина, убеждающего меня ехать с ним в Киев и Одессу устраивать мои, литературные выступления.

Убеждал мрачно:

— Сегодня ели булку? Ну, так завтра уже не будете. Все, кто может, едут на Украину. Только никто не может. А я вас везу, я вам плачу шестьдесят процентов с валового сбора, в «Лондонской» гостинице лучший номер заказан по телеграфу, на берегу моря, солнце светит, вы читаете рассказ-другой, берете деньги, покупаете масло, ветчину, вы себе сыты и сидите в кафе. Что вы теряете? Спросите обо мне — меня все знают. Мой псевдоним — Гуськин. Фамилия у меня тоже есть, но она ужасно трудная. Ей-богу, едем! Лучший номер в «Международной» гостинице.

— Вы говорили — в «Лондонской»?

— Ну, в «Лондонской». Плоха вам «Международная»?

Ходила, советовалась. Многие действительно стремились на Украину.

— Этот псевдоним, Гуськин, — какой-то странный. Чем странный? — отвечали люди опытные. — Не страннее других. Они все такие, эти мелкие антрепренеры.

Сомнения пресек Аверченко. Его, оказывается, вез в Киев другой какой-то псевдоним. Тоже на гастроли. Решили выехать вместе. Аверченкин псевдоним вез еще двух актрис, которые должны были разыгрывать скетчи.

— Ну, вот видите! — ликовал Гуськин. — Теперь только похлопочите о выезде, а там все пойдет, как хлеб с маслом.

Нужно сказать, что я ненавижу всякие публичные выступления. Не могу даже сама себе уяснить почему. Идиосинкразия. А тут еще псевдоним — Гуськин с процентами, которые он называет «порценты». Но кругом говорили: «Счастливая, вы едете!», «Счастливая — в Киеве пирожные с кремом». И даже просто: «Счастливая… с кремом!»

Все складывалось так, что надо было ехать. И все кругом хлопотали о выезде, а если не хлопотали, не имея на успех никаких надежд, то хоть мечтали. А люди с надеждами неожиданно находили в себе украинскую кровь, нити, связи.

— У моего кума был дом в Полтаве.

— А моя фамилия, собственно говоря, не Нефедин, а Нехведин, от Хведько, малороссийского корня.

— Люблю цыбулю с салом!
......
Всем хотелось быть «на людях»…

Одним, дома, было жутко.

Все время надо было знать, что делается, узнавать друг о друге.

Иногда кто-нибудь исчезал, и трудно было дознаться, где он: в Киеве или там, откуда не вернется?

Жили, как в сказке о Змее Горыныче, которому каждый год надо было отдавать двенадцать девиц и двенадцать добрых молодцев. Казалось бы, как могли люди сказки этой жить на свете, когда знали, что сожрет Горыныч лучших детей их. А вот тогда, в Москве, думалось, что, наверное, и Горынычевы вассалы бегали по театрикам и покупали себе на платьишко. Везде может жить человек, и я сама видела, как смертник, которого матросы тащили на лед расстреливать, перепрыгивал через лужи, чтобы не промочить ноги, и поднимал воротник, закрывая грудь от ветра. Эти несколько шагов своей жизни инстинктивно стремился он пройти с наибольшим комфортом.

Так и мы. Покупали какие-то «последние лоскутья», слушали в последний раз последнюю оперетку и последние изысканно-эротические стихи, скверные, хорошие — не все ли равно! — только бы не знать, не сознавать, не думать о том, что нас тащат на лед.

Из Петербурга пришла весточка: известную артистку арестовали за чтение моих рассказов. В чека заставили ее перед грозными судьями повторить рассказ. Можете себе представить, с какой бодрой веселостью читался этот юмористический монолог между двумя конвойными со штыками. И вдруг — о радостное чудо! — после первых же трепетных фраз лицо одного из судей расплывается в улыбку:

— Я слышал этот рассказ на вечере у товарища Ленина. Он совершенно аполитичен.

Успокоенные судьи попросили успокоенную подсудимую продолжить чтение уже «в ударном порядке развлечения».

В общем, пожалуй, все-таки хорошо было уехать хоть на месяц. Переменить климат.

А Гуськин все развивал деятельность. Больше, вероятно, от волнения, чем по необходимости. Бегал почему-то на квартиру к Аверченке.

— Понимаете, какой ужас, — потрясая руками, рассказывал он. — Прибегал сегодня в десять утра к Аверченке, а он спит, как из ведра. Ведь он же на поезд опоздает!

— Да ведь мы же только через пять дней едем.

— А поезд уходит в десять. Если он сегодня так спал, так почему через неделю не спать? И вообще всю жизнь? Он будет спать, а мы будем ждать? Новое дело!

Бегал. Волновался. Торопился. Хлопал в воздухе, как ремень на холостом ходу. А кто знает, как бы сложилась моя судьба без этой его энергии. Привет вам, Гуськин-псевдоним, не знаю, где вы…

.....

У всех нас, отъезжающих, было много печали, и общей всем нам, и у каждого своей, отдельной. Где-то глубоко за зрачками глаз чуть светился знак этой печали, как кости и череп на фуражке «гусаров смерти». Но никто не говорил об этой печали.

Помню нежный силуэт молодой арфистки, которую потом, месяца через три, предали и расстреляли. Помню свою печаль о молодом друге Лене Каннегиссере. За несколько дней до убийства Урицкого он, узнав, что я приехала в Петербург, позвонил мне по телефону и сказал, что очень хочет видеть меня, но где-нибудь на нейтральной почве.
Почему же не у меня?

— Я тогда и объясню почему.

Условились пообедать у общих знакомых.

— Я не хочу наводить на вашу квартиру тех, которые за мной следят, — объяснил Каннегиссер, когда мы встретились.

Я тогда сочла слова мальчишеской позой. В те времена многие из нашей молодежи принимали таинственный вид и говорили загадочные фразы.

Я поблагодарила и ни о чем не расспрашивала.

Он был очень грустный в этот вечер и какой-то притихший.

Ах, как часто вспоминаем мы потом, что у друга нашего были в последнюю встречу печальные глаза и бледные губы. И потом мы всегда знаем, что надо было сделать тогда, как взять друга за руку и отвести от черной тени. Но есть какой-то тайный закон, который не позволяет нам нарушить, перебить указанный нам темп. И это отнюдь не эгоизм и не равнодушие, потому что иногда легче было бы остановиться, чем пройти мимо. Так, по плану трагического романа «Жизнь Каннегиссера» великому Автору его нужно было, чтобы мы, не нарушая темпа, прошли мимо. Как во сне — вижу, чувствую, почти знаю, но остановиться не могу…


Приехали на пограничную станцию вечером. Было холодно, хотелось спать. Что-то нас ждет? Скоро ли выпустят отсюда и как поедем дальше?

Гуськин с Аверченкиным «псевдонимом» ушли на вокзал для переговоров и выяснения положения, строго наказав нам стоять и ждать. Ауспиции были тревожны.

Платформа была пустая. Изредка появлялась какая-то темная фигура, не то сторож, не то баба в шинели, смотрела на нас подозрительно и снова уходила. Ждали долго. Наконец показался Гуськин. Не один. С ним четверо.

Один из четырех кинулся вперед и подбежал к нам. Эту фигуру я никогда не забуду: маленький, худой, черный, кривоносый человечек в студенческой фуражке и в огромной великолепной бобровой шубе, которая стлалась по земле, как мантия на королевском портрете в каком-нибудь тронном зале. Шуба была новая, очевидно, только что содранная с чьих-то плеч.

Человечек подбежал к нам, левой рукой, очевидно, привычным жестом подтянул штаны, правую вдохновенно и восторженно поднял кверху и воскликнул:

— Вы Тэффи? Вы Аверченко? Браво, браво и браво. Перед вами комиссар искусств этого местечка. Запросы огромные. Вы, наши дорогие гости, остановитесь у нас и поможете мне организовать ряд концертов с вашими выступлениями, ряд спектаклей, во время которых исполнители — местный пролетариат—под вашим руководством разыграют ваши пьесы.

Актриса с собачкой, тихо ахнув, села на платформу. Я оглянулась кругом. Сумерки. Маленький вокзальчик с полисадничком. Дальше убогие местечковые домишки, заколоченная лавчонка, грязь, голая верба, ворона и этот «Робеспьер».

— Мы бы, конечно, с удовольствием, — спокойно отвечает Аверченко, — но, к сожалению, у нас снят киевский театр для наших вечеров, и мы должны очень спешить.

— Ничего подобного! — воскликнул Робеспьер и вдруг понизил голос. — Вас никогда не пропустят через границу, если я об вас не попрошу специально. А почему я буду просить? Потому что вы отозвались на нужды нашего пролетариата. Тогда я смогу даже попросить, чтобы пропустили ваш багаж!..

Тут неожиданно выскочил Гуськин и захлопотал:

— Господин комиссар. Ну конечно же, они соглашаются. Я хотя теряю на этой задержке огромный капитал, но я сам берусь их уговорить, хотя я сразу понял, что они уже рады служить нашему дорогому пролетариату. Но имейте в виду, господин комиссар, только один вечер. Но какой вечер! Такой вечер, что вы мне оближете все пальчики. Вот как! Завтра вечер, послезавтра утром в путь. Ну, вы уже согласны, ну, вы уже довольны. Но где бы нам переночевать наших гостей?

— Стойте здесь. Мы сейчас все устроим! — воскликнул Робеспьер и побежал, заметая следы бобрами. Три фигуры, очевидно его свита, последовали за ним.

— Попали! В самое гнездо! Каждый день расстрелы… Три дня тому назад — сожгли живьем генерала. Багаж весь отбирают. Надо выкручиваться.

— Пожалуй, придется ехать назад, в Москву.

— Тсс!.. — шелестел Гуськин. — Они вас пустят в Москву, чтобы вы рассказали, как они вас ограбили? Так они вас не пустят! — с жутким ударением на «не» сказал он и замолчал.
https://www.litmir.me/br/?b=134100&p=5

 

А человек, написавший рецензию №1- это @Lenusja :)
Я вперед подумала на @Маринеску , она тоже так нежно и бережно пишет, когда ей что-то нравится.
Но нет, всё-тки это - Lenusja. Очень здоровская рецензия :g1:

Какая точная ассоциация, просто в десяточку!
И как же хорошо, что Зосима оказался нормальным мужиком )))

 

Мудрая мысль:ot1:

 

Тот же Вадим из "Зимней вишни"... но я очень люблю Соломина, поэтому и его героя ругать не хочется))
И сам фильм люблю. Масленников, Дашкевич...чудо))

 

Ну, вот, тока я всех искупала, прочитала сказку и уложила спать, и побежала расчехлять гранатомет, бердянку и томагавк, чтобы ринуться, так сказать, в дискуссию про мемуарную прозу, Мариенгoфа, чебурек, нравственноcть, мораль, и личную ответственность, о двойных фамилиях ("Был Бревешковым, стал Красновым, был Прохором,теперь ты Ким"), как поступила эта здравая мысль.Побежала назад, зачехлять обратно.

--- Сообщение добавлено 27 май 2018 ---

Мишка и Циля в "Жизнь и приключения Мишки Япончика".

--- Сообщение добавлено 27 май 2018 ---

И я, и я тоже люблю Соломина.Читала, что в "Осеннем марафоне" Данелия в образеБузыкина высмеял псевдоинтеллигентов как общность.Как вам такая точка зрения?Бузыкин -как символ.

 

Рецензия №5

Страна теней, Великобритания. Режиссер - Ричард Аттенборо, 1993

Солнце ускользало, оставляя земле огромные тени от старых деревьев и не менее древних стен. В одной из башен замка в добровольном заточении находится не очень молодой, но все же бравый рыцарь Джек, который без конца сражается со своими драконами.
И вот однажды, на окне появляется почтовый голубь с посланием от заморской девы Джой. В письме она сообщает, что хотела бы не на долго вызволить рыцаря из замка. Над нашим героем начинают рассеиваться тучи и солнечные лучи все чаще появляются в поле его зрения, хотя, увлеченный борьбой, со своими драконами он не обращает на это внимание. Он знает, что « иногда приходится выбираться из своего уголка в мир людей. И это приносит страдания».
Очаровательная дама Джой с острым умом и взглядами, которые чужды консервативной Британии, ступенька за ступенькой заставляет его спуститься из башни. И в его сердце появляется хрупкий розовый бутон. И это чувство пугает и одновременно занимает нашего рыцаря.
Проходит время, и вновь леди Джой попадает в поле зрения Джека, она уже не заморская дама, а живет в соседнем городе и нуждается в помощи, которую благородный рыцарь не применет ей оказать. Сомнения и чувства расцветают в нашем герое розовым кустом и тут ослепительное солнце восходит над городом и у сказки мог бы случиться счастливый финал, но это не сказка и солнце вновь спрячется за тучу. Но ведомый своим ангелом он отправляется туда, где живет здесь и сейчас, ловя каждую минуту быстротечного счастья.

Мне достался фильм, основанный на реальных событиях, а именно несколько лет из жизни Клайва Льюиса и Джой Грешем. Специфика таких фильмов такова, что события в них не всегда развиваются по заданной линии и могут прилично отклоняться от биографии, что, разумеется, не лишает их прелести и силы. Кому нужны факты, того можно смело отправить к биографам, мы же смотрим фильм, историю, вольно трактующую события. Тут даже главные герои не обязаны иметь портретное сходство с персонажами, главное — сила восприятия.
Опять же, на мое счастье, фильм оказался Британским. А значит неспешным, и помимо основного сюжета, наполненным событиями, и различными смысловыми оттенками и полутонами. Рассуждениями о жизни, боге, литературе и многом другом. Так и хочется растащить его на цитаты.
Завораживает игра Энтони Хоппкинса. Вот он почти мизантроп, а здесь в его глазах мелькнул огонек, он улыбнулся. Его герой раздираем внутренними противоречиями, насколько филигранно он это передает. Глаза, мимика, тело, жесты, среди, которых нет случайных.
Не хуже справилась со своей ролью и Дебра Уингер.
А какие в фильме шикарные виды, казалось бы, просто поля, долины, реки, но, боже ж мой, как это все красиво.
Скажу несколько слов и о музыке. В этом фильме она звучит постоянно. Это и церковные песнопения и орган и мелодии, которые усиливают впечатление от увиденного.
К просмотру рекомендую.

 

Не, мы даже не столько о Данелии, скока о Бузыкине.Бузыкин для нас, женсчин, как для быка -красная тряпка: узнаваем, живуч, непотопляем.

--- Сообщение добавлено 27 май 2018 ---

не, просто у Данелии, видимо, плохих героев нету.Каждому дана надежда на спасение.:-)

--- Сообщение добавлено 27 май 2018 ---

Вот это страсти, я понимаю!